There was a time, I need not name

[snyders]

There was a time, I need not name,
Since it will ne'er forgotten be,
When all our feelings were the same
As still my soul hath been to thee.
And from that hour when first thy tongue
Confess'd a love which equall'd mine,
Though many a grief my heart hath wrung,
Unknown, and thus unfelt, by thine,

None, none hath sunk so deep as this---
To think how all that love hath flown;
Transient as every faithless kiss,
But transient in thy breast alone.
And yet my heart some solace knew,
When late I heard thy lips declare,
In accents once imagined true,
Remembrance of the days that were.

Yes! my adored, yet most unkind!
Though thou wilt never love again,
To me 'tis doubly sweet to find
Remembrance of that love remain.
Yes! 'tis a glorious thought to me,
Nor longer shall my soul repine,
Whate'er thou art or e'er shalt be,
Thou hast been dearly, solely mine.

George Byron, 1808

Нет времени тому названья,
Его вовек не позабыть,
Когда все чувства, все желанья
Для нас слились в одно - любить!
Когда уста твои впервые
Слова любви произнесли,
Моей души терзанья злые
К тебе, я знаю, не дошли.

И как мне тяжко, грустно было,
Когда любовь ушла твоя,
Когда беспечно ты забыла
О том, что вечно помню я!
Одно осталось утешенье:
Мне довелось из уст твоих
Услышать слово сожаленья
О днях, для сердца дорогих.

О да, и добрая, и злая,
Хоть вновь любить не можешь ты -
Теперь я все тебе прощаю
За ту минуту доброты.
И вновь я счастлив, как бывало:
Душа не хочет помнить зла.
Какой бы ты теперь не стала,
Ты лишь моей в те дни была!

перев.: В. Рождественский

Неплохой вольный перевод, по-мотивам.
*Видимо они произносили transient как /ˈtranzənt/, иначе не ложится в размер.





There was a time, I need not name Нет времени тому названья (неплохо)

When all our feelings were the same Когда все чувства, все желанья

As still my soul hath been to thee. Для нас слились в одно - любить! (отсебятина)

And from that hour when first thy tongue Когда уста твои впервые (отсебятина, не "когда", а "с тех пор", дальше из-за этого поехал весь смысл)

Confess'd a love which equall'd mine, Слова любви произнесли,

Though many a grief my heart hath wrung, Моей души терзанья злые

Unknown, and thus unfelt, by thine, К тебе, я знаю, не дошли. (кто не дошел? "терзанья злые"сильно после, а не в тот момент!)

None, none hath sunk so deep as this---

To think how all that love hath flown; И как мне тяжко, грустно было, (ко мне и в магазине никто не подойдет, отсебятина)

Transient as every faithless kiss, Когда любовь ушла твоя,

But transient in thy breast alone. Когда беспечно ты забыла (отсебятина)

And yet my heart some solace knew, О том, что вечно помню я! (вечная память у человека)

When late I heard thy lips declare, Мне довелось из уст твоих (тут верно)

In accents once imagined true, Услышать слово сожаленья

Remembrance of the days that were. О днях, для сердца дорогих. (отдает романсом)

Yes! my adored, yet most unkind! О да, и добрая, и злая, (вот тут восклицание)

Though thou wilt never love again, Хоть вновь любить не можешь ты - (мед проблемы?)

To me 'tis doubly sweet to find "doubly sweet" - тут у Байрона вульгаризм; Теперь я все тебе прощаю (отсебятина)

Remembrance of that love remain. За ту минуту доброты. (раз добрая вместо adored, то и "минута доброты")

Yes! 'tis a glorious thought to me, И вновь я счастлив, как бывало: (собачка хвостиком виляла)

Nor longer shall my soul repine, Душа не хочет помнить зла. (зла? сожаленье)

Whate'er thou art or e'er shalt be, Какой бы ты теперь не стала, (не стала и не станешь, What E'er Thou Art: Act Well Thy Part, Shksp)

Thou hast been dearly, solely mine. Ты лишь моей в те дни была! (довод слабоват, подчеркнуть восклицанием)



Основная проблема, пожалуй, в том, что Байрон пишет послание живому человеку, пишет с определенными целями, надеждами, осторожно подбирает слова. Переводчик хочет просто красиво перевести, перед ним картина, неживой литературный образ.
/lj-cut>